Путешествие Владимира Познера и Ивана Урганта по Италии подходит к концу. Пора подводить итоги.

«Что вам больше всего нравится в Италии?» — спросил Иван Ургант своего соведущего, подводя итоги их итальянского путешествия. Владимир Познер назвал три вещи: природа, старые города, живопись. У Ивана Урганта оказались другие предпочтения: пицца, паста, моцарелла.

Знаменитый пиццайоло сеньор Альфредо преподал ведущим урок мастерства по изготовлению пиццы. И в очередной раз продемонстрировал безудержный итальянский темперамент и гостеприимство – национальные черты, присущие всем итальянцам.

И все же Познер убежден, что итальянцы не так просты, как кажутся. По его мнению, представление об Италии и итальянцах в России очень поверхностное и очень трафаретное. На самом деле, они люди очень сложные, у них двойное дно в гораздо большей степени, чем у американцев или у французов, и что стоит за внешней приветливостью – большой вопрос.

По совету ученого-астрофизика Маргариты Хак ведущие отправились в городок Асколи-Пичено. Владимир Познер признался: он не ожидал, что это местечко, особенно главная площадь, произведет на него такое впечатление. Асколи-Пичено стал для него настоящим открытием.

Маргарита Хак — ученый с мировым именем. Ей 90 лет. Убежденный атеист, в прошлом коммунист. В 2010 году принимала участие в региональных выборах и победила. Считает, что современная Италия стала посмешищем, ее погубил музыкант, случайно ставший политиком. «Такого плохого правительства у нас еще никогда не было, — говорит Маргарита Хак. — Берлускони всегда интересовали лишь его личные дела. Проблемами людей он никогда не интересовался».

В Италии многие критикуют власть. За дороговизну жизни, нехватку рабочих мест, неправильную молодежную политику, сокращение расходов на образование и культуру. «Молодежь не берут на постоянную основу. У всех контракты только на время определенного проекта или на какой-то определенный период, — рассказывает одна молодая итальянка. — Получить бессрочный договор практически невозможно, в отличие от более старшего поколения».

Итальянская молодежь жалуется, что правительство не инвестирует достаточно средств в молодое поколение, в культуру, в будущее. Маргарита Хак разделяет эту точку зрения. «При последнем правительстве была осуществлена реформа, которая ухудшила уровень образования. Но школы, университеты все еще имеют достаточно высокий уровень. Правда, сейчас, в момент кризиса, сокращают финансирование школ, университетов, исследований. А все потому, что нами управляют невежды и неучи, которые не понимают, насколько важна культура и когда надо сэкономить. Самыми бесполезными с этой точки зрения считаются культура, школы и университеты. Наш министр сказал, что культурой сыт не будешь».

Один из самых публичных критиков Берлускони – врач-хирург Джино Страда. «Я итальянец, и я этого очень стыжусь, — заявляет он. — Сейчас Италия – страна, которая вызывает у меня чувство горечи, потому что мы уничтожаем ее». Джино Страда основал медицинскую организацию Emergency для помощи в горячих точках. В 2002 году был номинирован на Нобелевскую премию.

На сегодняшний день отделения Emergency открыты в 15 странах. Это хирургические отделения, военный госпиталь, а также центры педиатрии, родильные отделения и реабилитационные центры. Всего в организации работают около 2,5 тысячи человек. С 1994 года врачи Emergency вылечили больше 4,5 миллиона человек.

Джино Страда считает войну самым главным врагом общества. «К сожалению, итальянские правительства всегда нарушали Конституцию Итальянской Республики, — говорит он. — В одиннадцатой статье четко прописан отказ от войны, но на войну с Афганистаном, в которую они 10 лет назад вступили без всяких причин, тратится 3-4 миллиона евро ежедневно лишь потому, что итальянская политика (не важно, правая или левая) подобострастна по отношению к американской. И это единственная причина, по которой итальянские войска все еще в Афганистане. Мне очень стыдно за то, что Италия делает в мире, за то, что итальянская политика делает в мире».

Но почему же итальянцы все равно выбирают Берлускони? Журналист Бенедетта Бардзини объясняет это так: «Потому что он – герой. Он герой в том смысле, что он заработал деньги, стал знаменитым. Плюс у него есть сексуальная сила. И это то, что нравится итальянцам. И смысл в том, что, кто бы ни был у власти в этой стране, он превратится во врага, потому что итальянцы, разные типажи итальянцев к этому привыкли. Они будут думать о том, как обойти закон, и это партия в шахматы».

Бенедетта Бардзини — бывшая супермодель, бывший коммунист, сторонник движения «За права женщин», преподает историю моды. Считает, что Италией заправляет мафия. «У итальянцев нет никакого социального чувства, — уверена она. — Есть чувство семьи, но это семья не в понятии «моя мама, мой папа, мои дети», а в масонском понятии, мафия. И масоны, и мафиози правят нашей страной».

Вместе с тем, как отметила в беседе с Иваном Ургантом одна итальянка средних лет, семья в классическом понимании играет в Италии все меньшую роль: «Изменилась структура итальянской семьи. Нет больше больших семей, где бабушки и дедушки могут помогать в воспитании детей, пока родители работают. Зачастую из-за работы родители живут в разных городах, и это очень тяжело. А может, изменились и сами итальянцы. Семья не играет уже такой серьезной роли, как в прошлом. Карьера, работа, путешествия».

И все же многочисленные претензии к своей стране не остужают горячий патриотизм итальянцев. Они продолжают пылко любить «свою Италию», не устают восхищаться еe богатой историей, архитектурой, природой и считать национальную кухню лучшей в мире. И несмотря ни на что, они не теряют оптимизм и продолжают радоваться жизни.

В заключение Владимир Познер суммировал свои впечатления об Италии и итальянцах. Он заметил, что перед поездкой у него, как у всякого человека, было некое представление об Италии. Страна очень красивая, теплая, там хорошо купаться, там хорошо гулять, хорошо отдыхать, там можно кататься на лыжах. Прекрасные итальянцы, кругом красота. А оказалось все так, но все совсем не так.

Начать с того, что самой по себе Италии как единой страны, по сути, нет. Как выразился ведущий, есть «географическое нечто, имеющее форму сапога, и в этом сапоге есть целый ряд стран, жители которых не любят друг друга, причем как следует не любят, и которые даже говорят на языках, не понятных для других. Когда-то они согласились, что тот язык, на котором говорят в Тоскане, будет называться итальянским, это будет общегосударственный язык, но между собой говорят на своем диалекте».

Важное для себя открытие ведущий сделал и об итальянском радушии. «Я понял, что итальянцы – это же, на самом деле, римляне, это очень древний народ, который никуда не разгонялся, как жил, так и жил. Но ему надо было выжить. И чтобы выжить, надо было найти разные защитные механизмы», — замечает он. Таким защитным механизмом, по мнению Владимира Познера, стала итальянская приветливость, неизменная улыбка на лице, выражение готовности оказать услугу. «Это, конечно, защитный механизм, — убежден ведущий. — Потому что, на самом деле, тебе скажут: «Да, завтра, абсолютно», — но завтра тебя даже не узнают и, конечно, ничего не будет сделано. Но по-прежнему будет улыбка и будет все чудесно».

Владимир Познер уверен: он обязательно вернется в Италию, но в следующий раз будет вести себя чуть-чуть по-другому.